Огромная кровавая луна выкатилась на беззвездное небо и повисла там, похожая на зловещий глаз невидимого чудовища. Оно смотрит. Оценивает. Размышляет над увиденным. Выискивает — слабости, уязвимости, страхи, червоточины в душе, все, за что сможет зацепиться. Не находит и отползает разочарованное, затаивается и выжидает.
Она устала, тьма всеблагая, как же она устала!
Дени опустила голову, закрыла руками лицо, занавесилась спутанными волосами, отгораживаясь таким манером от мира. Смешно. Не скрыться ей от прицела внимательных темных глаз, они всегда смотрят, пытаются пролезть как можно глубже, в самое сердце, они жаждут отыскать разгадку и с ней вместе способ. Как в тот раз. Найти уязвимость, дернуть за нужные ниточки и наблюдать, как она снова покатится в бездну, как будет падать изломанной куклой в пасть небытия.
Нельзя. Она не может, не имеет права позволить вновь привязать к себе нить марионетки. Только не сейчас. Она поклялась, когда вернулась, что больше никого не потеряет.
Ее тихий смех был с оттенком горькой иронии, скорее даже и не смех, а насмешка над собой. Хаос. Она хотела посеять хаос и успешно это проделала, только как-то позабыла, что ее это тоже может коснуться и не только Брандону Старку придется расхлебывать последствия, но и ей тоже.
Та ночь была как дикий вихрь сменяющихся картинок, события мелькали так быстро, что не хватало времени толком осознать происходящее. Они с Джоном тогда, не сговариваясь, побежали, заслышав драконий рев и долго не могли сориентироваться откуда же он раздается, пока не поняли, что дракон кружит прямо над ними, но спускаться не спешит, а когда все же приземлился, то сделал это в значительном отдалении и они бросились к нему.
Рейгаль. Это был он. Сон, морок или одно сумасшествие на двоих, но он был здесь, перед ними. Бронзовые переливы на темно-зеленом. Золотистые глаза. Тлеющее пламя. Он злился, ревел неистово, будто высказывая им что-то нелестное. Страшные острые зубы клацнули, дракон вскинул голову и ночь осветилась пламенем драконьей ярости, потом еще и еще, Рейгаль поливал огнем все вокруг себя и неумолимо наступал.
Джон отскочил в сторону, уходя из-под потока пламени, вскрикнул почему-то, но ей было уже не до него — оскаленная морда Рейгаля повернулась, оказавшись прямо перед ней и ее окатило жаром его дыхания. Страха не было, но все же Дени попятилась, оглядываясь по сторонам — отступать особо было некуда, позади была стена, вокруг большие острые камни. Она не чувствовала его, бывшее ранее некое подобие связи между ними ослабло еще тогда, когда Джон оседлал его, а сейчас и вовсе исчезло.
Рейгаль — ее дитя, прекрасное и пламенное, это не изменится никогда и она всегда будет его любить, но он уже давно не ее дракон и у нее нет над ним власти. Сжечь он ее не сможет, но разорвать на куски — запросто.
Послышалось угрожающее рычание и с неба обрушилась гигантская крылатая тень — Дрогон прилетел усмирить брата. Он ударил его крылом, оттесняя и закрывая ее собой, щелкнул пастью и рев его оглушил на несколько мгновений. Дени зажмурилась, ослепленная, споткнулась и упала, она уже вся взмокла от жара драконьего пламени, сердце колотилось как безумное, в висках стучало, она разбила до крови колено, когда падала.
Джона она нигде не видела и как ни силилась рассмотреть, не могла этого сделать.
От замка к ней бежал Герольд, срывая на бегу мешающий ему камзол, следом за ним, почти не отставая несся Джендри, откуда-то из темноты вынырнула Яра и тут же шарахнулась в сторону, чудом увернувшись от мощного взмаха крыла Дрогона и Дени тут же потеряла ее из вида. С другой стороны уже Герольд увернулся от шипастого драконьего хвоста, еще раз и еще, а вот Джендри так не смог и его отбросило куда-то в темноту.
Герольд все-таки добежал и сразу попытался потащить ее за собой, подальше от сцепившихся драконов.
— Нет! — рванулась она из его хватки. — Там же Дрогон! — выкрикнула она в отчаянии и он отпустил, только сжал ее плечи, слегка придерживая.
— Только не спеши, — с трудом восстанавливая сбитое дыхание, проговорил он у нее над ухом.
Его присутствие действовало удивительно успокаивающе, сразу отступила паника и она, поймав момент, когда Дрогон отступил — позвала. Дракон дернулся и сразу обернулся, встретившись с ней глазами и она сорвалась с места, бросилась к нему и прижалась ладонями и лбом к его склонившейся голове.
— Тише, милый, тише, — напевно вышептывала она, — все хорошо, я рядом, тихо, тихо, все хорошо, я с тобой… — так она его постепенно оттягивала подальше.
Сзади к ней подошел Герольд и Дрогон дернулся, взрыкнул, вскидывая голову, но сразу стих.
Рейгаль рычал, низко наклоняя голову и бил крыльями, в пасти его тлело готовое сорваться пламя, но движений в ее сторону не делал, видно было, что гнев его поутих.
Из темноты вышел Джон, чуть прихрамывая и остановился прямо перед Рейгалем, пережидая новый всплеск драконьей ярости. Протянул руку и ждал.
Рейгаль ударил хвостом, сбивая камни, вскинул крылья и оглушительно взревел, разверзнув пасть.
Джон ждал, не двигаясь с места.
Дени замерла, глядя на них. Она поняла наконец что тут происходит и поняла, что вероятно сейчас наблюдает последние минуты жизни Джона, потому что если он не сможет снова его подчинить, то Рейгаль убьет. Она поймала себя на мысли, что такого исхода не желает, однако он не самый плохой из возможных.
Рейгаль притих и теперь смотрел на человека перед собой. На своего всадника, который отказался от него. Поступал ли так кто-то за всю историю? Она не знала ни одного подобного случая.
Секунды катились тягучими каплями. Человек и дракон замерли и весь мир с ними вместе, казалось, что даже ветер утих.
Рейгаль склонил голову, издав рокочущий звук и Джон пошел к нему, погладил по морде, провел рукой по крылу, а после поднялся на его спину и дракон взмыл вверх, спустя мгновение оба они растворились в ночном небе.
Когда она с большим трудом успокоила Дрогона, Герольд отвел ее к Аллерасу. Мейстер бегло осмотрел ее разбитое колено, облегченно вздохнул, сказав, что ничего серьезного и передал ее Кинваре, которая взялась протирать кровоточащую ссадину тканью, смоченной в той противной жидкости, которая жутко щипала, но сейчас ей было не до капризов. Аллерас склонился над Джендри, что стонал сквозь стиснутые зубы, вся его спина была испрещена глубокими порезами и страшным багрянцем наливались места ушибов, которые обещали со временем потемнеть до черноты — его отбросило прямо на острые камни. Лицо мейстера, побледневшее и сосредоточенное, походило на маску в своей неподвижности. Плотно сжатые в тонкую линию губы говорили о том, что все очень плохо.
Двери скрипнули и в комнату тихо проскользнула Искорка. Огромные, широко распахнутые глаза ее сразу приковались к Джендри.
— Ему больно, — едва слышно шепнула она и вскинула умоляющие глаза на Аллераса. — Усыпите его, мейстер, ему надо спать, долго-долго спать, пожалуйста, — последнее слово она вымолвила уже беззвучно, одними губами.
Аллерас сразу посмотрел на Дени и она кивнула.
— Дам ему макового молока, — он отошел к угловому шкафчику и распахнув дверцы, быстро выхватил нужный флакон.
Искорка подошла к ней и тем же едва слышным голосом попросила:
— Я останусь с ним? Без меня он не сможет… никогда не сможет… — она запнулась, так и не договорив.
Дени склонилась к дочери и мягко прошептала, что конечно она может остаться и поцеловала ее в лоб, Искорка же, получив от нее разрешение, сразу подбежала к Джендри, улеглась рядом, положила руку ему на поясницу, закрыла глаза и затихла, шепнув только:
— Не дайте ему проснуться.
Аллерас сглотнул, выдохнул и пообещал, что проследит.
— Мы вас оставим, — подала голос Кинвара и первой вышла.
Дени поднялась и тоже пошла на выход, уводя с собой Герольда. Они тут лишние и даже мешают, если и может кто сейчас что-то сделать и вытянуть Джендри, то это Искорка.
Наверное, она бы ругалась на него страшно, может даже по глупой голове треснула бы, чтобы в следующий раз думал хоть немного, но сейчас могла думать только об одном — пусть он выкарабкается невредимым, пусть у Искорки получится. Она не собиралась спрашивать что же именно с ним случилось и так было ясно, что страшное и скорее всего обычными средствами неизлечимое. Ведь он за ней туда бежал! Ее вытащить! Она остановилась и зажала себе рот, давя рыдание. Она не простит себя, если он… не умрет, он будет жить, это она понимала, но вот вопрос — как именно жить?
Герольд осторожно обнял ее, легко поглаживая по волосам, успокаивая.
— Все у нее получится, слышишь? — уговаривал он ее. — Все будет хорошо, вернется к тебе твой лорд Баратеон таким как прежде.
— Знаю, но мне так страшно, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Он же за мной туда бежал! И ты тоже! — она ударила его в грудь. — Чем ты думал?!
— Да не думал я, — он криво улыбнулся, — увидел, что ты растерялась и сорвался. Ну а что мне было делать?! Стоять и смотреть?
— Хорошо, что ты там был, — она обняла его, всхлипнув, прижалась щекой и вспомнила, что там была еще и Яра и сразу ее окатило холодом и она потащила Герольда ее разыскивать.
К счастью, Яра нашлась быстро, живая и невредимая, если не считать пары мелких царапин. Они буквально в дверях столкнулись, Яра была не одна, а в сопровождении Квентина с которым переругивалась на ходу по поводу ее безрассудной выходки, Дени было присоединилась к Квентину, но встретила еще одно «а что мне стоять и смотреть надо было?» и махнула рукой, в конце концов, ничего с ее подругой не случилось.
Потом Дени ходила переодеваться, снова ходила к Дрогону, прокралась вместе с Герольдом к Аллерасу и чуть приоткрыв дверь, заглянула и удостоверилась, что там все тихо. Потом их поймала Лира, чуть не силой усадила за стол и заставила хоть что-то съесть. После Дени чуть не плача обрезала Герольду неровно опаленные волосы и теперь они стали длиной чуть ниже плеч, а он утешал ее, что волосы не голова — отрастут. И только когда эта бесконечная ночь все же подошла к концу и посветлевшее небо окрасилось в удивительно нежный персиковый цвет под лучами рассветного солнца, она осознала, что Джон с Рейгалем так и не вернулись.
День наступил и прошел. За ним еще один. И еще, а Джона все не было.
Дени подняла голову, очнувшись от воспоминаний, осмотрелась во тьме и чуть подумав щелкнула пальцами — свечи вспыхнули. Взмахнула рукой — погасли. Снова щелчок — свет. Взмах — тьма. Снова. И снова. И опять.
— Играешься? — голос в темноте.
Свет вернулся на мгновение и снова погас. Потом снова и еще раз.
— Да прекрати эту иллюминацию безумную! Остановись на чем-то одном!
Она выбрала темноту.
Легкие шаги приблизились и он обнял ее со спины, целуя в спутанные волосы, вдохнул.
— Ты пахнешь огнем. Морем. И немного жасмином.
— Да? А он все время говорит, что смертью.
— Нашла кого слушать, — она не увидела, но могла поспорить на что угодно, что он сейчас закатил глаза.
— Аллреас сейчас придет, — проговорила она задумчиво. — Что бы там ни было, а пока планы не изменились и скоро нас тут не будет. Мне надо оставить ему некоторые распоряжения.
В гулкой тишине спящего замка быстрые и тихие шаги были отчетливо слышны, еще через мгновение дверь чуть приоткрылась и в проем заглянула голова в капюшоне, мягкий, как всегда, шепот Сфинкса прошелестел почтительно:
— Звали, моя королева? — и добавил в удивлении уже совсем другим голосом — внезапно высоким и звонким: — А чего вы в темноте-то тут?
— Звала, проходи, — пригласила Дени мейстера, — ну в темноте и в темноте, тебе-то что? Боишься что ли?
— Кто? Я? — темные глаза округлились, а с тонких губ сорвался самоуверенный смешок. — Обижаете, ваша милость, темнота мне пожалуй что как сестра будет, я и вижу в ней отменно. Как кошка, ваша милость, ага. А вы — боишься!
— Ну вот и я вижу и вообще в темноте думается лучше, но свечи давай все же зажжем, — примирительно сказала она.
— Давайте только без ваших фокусов, — попросил Сфинкс.
— Почему? — удивленно спросил Герольд.
— Огонь разный получается, — чуть дрогнувшим голосом ответил тот, не вдаваясь в подробные объяснения. Присутствие Герольда с ней тут конечно тоже для ее мейстера неожиданностью не стало.
Разный огонь… забавно. Впрочем, она знала о чем речь, ей об этом многие говорили, что огонь, с которым она соприкоснулась, становится каким-то излишне живым и даже временами осмысленным, Кинвара говорила, что он будто обретает некое подобие личности. Если подумать, то началось это все очень давно и впервые она ощутила в пламени жутковатую осмысленность еще в Вайес Дотрак, когда опрокинула жаровни на совете кхалов. Да, там было чему гореть и быстро разросшийся пожар можно было объяснить причинами вполне естественными — если смотреть снаружи, а вот внутри… потоки пламени стремительно неслись по храму Дош Кхалин, словно их направляла ее воля и первобытный ужас в глазах кхалов был тому подтверждением. Ты всегда это умела — напомнил обволакивающий низкий голос в ее голове. О, этот голос! Красивый и сильный. Яростный, неистовый, продирающий до костей, рев. Вкрадчивый бархатистый шепот. Он мог быть тихим и ласковым, спокойным и мудрым, страстным, радостным или печальным, в нем таились тысячи разных оттенков, он с легкостью кроил и резал ткань мироздания, он вспарывал ткань души, обнажая суть, он дарил надежду, счастье, отчаяние, безумие, боль и смерть. Не забыть и не стереть, ведь след его, темное эхо — в ней навсегда.
Они зажгли массивные свечи по углам и высокие тонкие на столе, в воск последних были добавлены капли травяного масла и по комнате поплыл ненавязчивый приятный аромат, а они расположились за круглым приземистым столом, по гладкой столешнице которого Сфинкс немедля раскатал длиннющий свиток, сбоку примостил флакон чернил и выхватив откуда-то из широченного рукава смешное пушистое перо внезапного вырвиглазного цвета фуксии, собрался было уже перо свое нелепое окунуть в чернила, но был остановлен их громким смехом. Трудно было удержаться — уж больно комичен был весь из себя строгий и томно-траурный Сфинкс, с неизменным его тихим шепотом и прочей загадочностью с недоумением этим в руках.
— Ваша милость, я сей же час обижусь страшно, впаду после в угнетенное состояние духа и утрачу аппетит, а мне этого никак нельзя — я телосложением обладаю легким, а в случае утраты аппетита меня и вовсе ветром качать будет. А ветра тут немалые, подхватит меня какой-нибудь порыв посильнее, унесет навстречу жестокому миру и все — пропадет верный ваш Сфинкс, — на этом мейстер ее сделался совсем несчастен и кажется пытался даже слезу пустить, но что-то у него не задалось и потому вскинув все еще страдальческий взор на нее, он уже спокойным совершенно голосом поинтересовался: — И чего вы все над пером этим закатываетесь как припадочные? Я может люблю раскрашивать жизнь в яркие краски и в целом против серости и уныния протест выражаю таким вот незатейливым способом. Все норовят обидеть бедного мейстера!
Дени подперев ладонью щеку слушала всю эту тираду и улыбалась — в мейстере своем она души не чаяла и обожала его в том числе и вот за эту очаровательную способность из любой мелочи сотворить веселый балаган.
За нынешним весельем скрывалось отчаяние, но пусть лучше так, потому что если перестать смеяться, то можно и с ума сойти. Тревога сжирала изнутри, закручивая мысли в тугие спирали неизвестности. Она места себе не находила из-за Джендри, снова и снова мысленно возвращаясь в тот страшный миг, когда гибкий драконий хвост хлестнул яростно и он отлетел в сторону, попав под удар, после было обвисшее тряпичной куклой тело, неестественно выгнутое, посеревшие губы и кровь на камнях. Она тогда сильнее всего обеспокоилась из-за крови, слишком много ее было, а беспокоиться следовало из-за другого. Самые страшные повреждения скрывались внутри. Аллерас, при всем его мастерстве, был тут бессилен, как и любой другой мейстер. Хорошо, что была Искорка и хорошо, что ее девочке нравился Джендри, она ведь не к каждому так пошла бы. К нему пошла. И до сих пор не отходила, так и лежала рядом, неподвижная, будто искусно сделанная кукла, иногда лишь вставала ненадолго и сразу возвращалась. Дени ее не трогала, не заходила даже к ним, довольствуясь короткими рассказами Алелраса, которые были всегда одинаковы. Оставалось только ждать.
Вторая причина ее тревоги тоже не оставляла каких-то иных вариантов, кроме ожидания. Джон и Рейгаль так и не вернулись, хотя уже четвертый день подошел к концу. Где они были? Что делали? Когда вернутся и вернутся ли вообще? И если вернутся, то куда? Каким же омерзительным был последний вопрос! Но она не могла не думать о таком исходе, просто не имела права на подобную беспечность, как бы ни были противны ей эти мысли. Могла ли она ему верить сейчас? До недавнего времени была уверена, что да, но дракон все менял, уж ей ли не знать то чувство, когда в руках дикая огненная мощь, когда возможность за часы, а то и за минуты, все изменить, опьяняет, кружит голову, искажая реальность и ты открываешь в себе такое о чем и не помышляла никогда.
— Ты будешь рад, если он не вернется? — вопрос сорвался с ее губ на рассвете второго дня.
— Не буду, — без раздумий ответил Герольд. — Дракон это всегда абсолютная непредсказуемость, такое лучше держать перед глазами и даже если Эйгон решит улететь очень далеко и никогда не возвращаться, никак не вмешиваясь в происходящее в Вестеросе, все равно — нет. Он человек, а людям свойственно менять решения и поддаваться чувствам. Надеюсь, он вернется — на Драконий Камень.
— А если нет? Если… вернется, но не сюда?
— Тогда у нас появится большая огнедышащая проблема и придется как-то ее решать.
Он сказал ровно то, что она желала от него услышать, ей необходимо это было, чтобы впервые вслух это прозвучало не от нее.
Вместе с мейстером пришли добрые вести — ее девочка совершила невозможное. Разумеется, не завтра и не в ближайшие дни, но Джендри встанет и ходить сможет, а когда совсем оправится, то будет прежним, при условии, что не вытворит больше подобной глупости и будет осторожен. О том, что он останется на Драконьем Камне и речь не шла и так было понятно, Искорку она тоже решила оставить с ним, тем более, что сама она того желала, о чем уже сообщила Сфинксу. Они мирно обсудили все необходимое, но уходить Аллерас не спешил, выудил из бездонного рукава крохотный свиток письма и передал Герольду.
— Из Звездопада, — коротко пояснил он. — Час назад прилетел ворон, долетел каким-то чудом.
— Все хорошо, — ответил Герольд на ее обеспокоенный взгляд и немой вопрос.
Он протянул ей письмо и Дени быстро пробежала глазами по коротким строчкам, успокаиваясь — леди Аллирия сообщала, что у нее все тихо, что ездила в Горный Приют и там тоже ничего не происходит. Между строк гнездилась невысказанная тревога. До Звездопада мальчишка Старк со своей мерзостью дотянуться не мог, как и до Горного Приюта, не говоря уж о Солнечном Копье, что-то в Дорне сильно ему мешало, понять бы еще что именно. Хорошо было бы затащить его в Дорн и посмотреть, что с ним станется, но это из несбыточного, он избегал визитов туда даже в мирное время, ей Квентин рассказывал, даже к границам не приближался, хотя короткие поездки по Простору и Речным землям случались несколько раз.
— Может вам слетать в Звездопад, ваша милость, — вывел ее из задумчивости голос Аллераса.
— Ты выставляешь меня с Драконьего Камня? — изумилась она.
— Благие боги! Нет конечно! — тут же решительно отвергли ее предположение. — Зачем сразу такие страшные слова произносить? Никого я никуда не выставляю. Советую. Исключительно советую!
Дени смотрела заинтересованно, ожидая продолжения и Сфинкс продолжил говорить, потянувшись и мягко взяв ее руку в свои.
— Мейстер служит замку — так говорится в обетах, что мы даем. Я обет этот безбожно нарушаю каждый день — я служу не замку, а моей королеве. Первейший долг мейстера — забота о вверенных ему людях, не только о здоровье телесном, но и духовном. Я всегда честен с вами, королева, буду и сейчас — мне не нравится ваше состояние. Вы слишком глубоко погрузились в тяжелые мысли, вы совершенно издергались, измучились, изводите себя. Так нельзя. Вам необходимо отвлечься, выйти из сложившейся ситуации. Не обещаю, что так вы отыщете решение, но вот покой найдете точно. Ну так же невозможно, ну правда же! — громко воскликнул он, завершая тем свою речь. — Вот, я все сказал, можете на меня теперь гневаться, — тихо добавил, опуская глаза.
Гневаться на Аллераса она не собиралась, но он поразил ее в очередной раз своим бесстрашием. Дени была невысокого мнения о его собратьях, помнила она то бесхарактерное подобострастное ничтожество, что обреталось на Драконьем Камне в прошлый раз, она ни лица, ни имени его не помнила, лишь серое размытое пятно. Аллерас совсем другой, под стать своему наставнику, архимейстеру Марвину, чьи письма она хранила бережно, именно его острые и едкие слова, сказанные в Солнечном Копье год назад, удержали ее от необдуманного шага; она звала его к себе, на Драконий Камень, но архимейстер с явным сожалением отказался, а взамен прислал ей Аллераса. Бесценный дар.
А ведь он прав, подумалось ей, ожидание и бездействие сводят с ума, но сделать она ничего не может, так почему бы не сбежать на несколько дней? И она уже придумала куда именно она сбежит.
— Слова моего мейстера, как всегда, наполнены мудростью, — она говорила серьезно, но в глазах плясали смешинки. — Пожалуй, я последую данному мне совету — покину Драконий Камень ненадолго. Но в Звездопад не полечу, отправлюсь в другое место.
Она замолчала, нарочно выдерживая паузу, наслаждаясь двумя заинтригованными и немного настороженными взглядами, посмотрела на Герольда.
— А ты летишь со мной.
По довольной улыбке, что скользнула быстрой тенью по губам Сфинкса, стало ясно, что ему, после такого заявления с ее стороны, уже не так важно куда именно она собралась, Герольду ее мейстер доверял безоговорочно по каким-то своим причинам.
— Дрогон будет счастлив, — это уже рыцарь ее иронично усмехнулся.
Ее дракон не любил когда она кого-то еще брала с собой, хотя и смирялся с капризами своей всадницы. Дени полагала, причиной этой нелюбви была та ее вылазка за Стену, когда ему пришлось унести на себе людей, которых он впервые видел. Она почему-то была убеждена, что если бы решал на тот момент дракон, а не всадница, то живыми выбрались только она сама и сир Джорах. Герольда Дрогон воспринимал спокойно, никогда не проявляя к нему агрессии, но и особой любви не питал тоже.
— Мы откупимся чем-нибудь вкусным, — пообещала она.
***
Солнце уже клонилось к закату, заливая на прощание город густым медовым золотом, когда они добрались до владений магистра Иллирио. Дени здраво рассудила, что если уж лететь к кому с визитом, то почему бы заодно не выяснить в чем дело и почему так долго нет вестей от Иллирио, а еще ей вдруг захотелось хоть на несколько дней покинуть Вестерос. Что бы там ни было, но Эссос был ей ближе, она выросла там и повзрослела, там она возродила драконов, там были ее первые победы и поражения, там были ее друзья и враги, там был Залив Драконов, в конце концов, а Вестерос… она так и не смогла его понять и полюбить, исключением стал лишь Драконий Камень, бывший осколком старой Варирии да еще Дорн навсегда покорил ее сердце.
Иллирио привычно охал, разводил руками и рассыпался в цветистых комплиментах, расспрашивал как она здесь оказалась, получил ответ, что Дрогона она отпустила за городом и тут же запрокинул голову, словно надеялся увидеть в небе дракона. Магистр как всегда был деликатен и лишь скосил вопросительный взгляд на Герольда и Дени в этот момент поняв, насколько сильно устала от лжи, интриг и недомолвок, выпалила все как есть. Герольд на такое откровение выгнул изумленно бровь, но ничего не сказал, а Иллирио, пару раз хлопнув округлившимися глазами, тут же поинтересовался, чем он ее успел обидеть или разгневать, за что впал в такую немилость, что его даже приглашением не удостоили, неужто не заслужил годами преданной дружбы… он бы долго еще так сокрушался, если б Дени не прервала его, сказав, что венчание было тайным и даже не все близкие ей люди о том осведомлены и со значением посмотрела на магистра, который моментально прервал свои жалобы и прямо засиял своим собственным светом. Старому пройдохе льстило, что он оказался в числе самых доверенных ее лиц, хотя оба они понимали, что доверяет она ему через раз, да и то с оглядкой.
Уже позже, сидя за бесконечным ужином, как это всегда было заведено у магистра, она поняла, что отчаянно скучала — и по пыльному душному Пентосу и по таким вот легким разговорам и по Иллирио, живи он еще сто лет, старый мерзавец! Она будто вернулась домой после долгого странствия.
Однако неприятной темы коснуться все же пришлось. Ожидаемое послание, как она и думала, аккуратно и в срок было магистром отправлено и корабль тот благополучно прошел мимо Драконьего Камня, только вот никто с корабля того не сошел и ничего ей не передал. Как уже знал Иллирио, с кораблем все было в полном порядке, только вот посланец пропал бесследно. Утешало только, что в послании том не было ничего важного, к тому же магистр по устоявшейся их привычке, излагал все витиеватыми туманными полунамеками, которые еще пойми попробуй, если ты не в курсе их прошлых дел и давних шуток.
— Такого никто и предположить не мог, — задумчиво заметил Герольд, он сегодня больше молчал чем говорил. — Корабль даже в Вестерос не зашел, а он все равно дотянулся.
— Ты думаешь, что и сюда…? — выдохнула Дени с сомнением в голосе.
— Именно об этом я и думаю.
— Ох, пожалейте вы старика, королева, скажите же о чем речь? — забеспокоился Иллирио, тут же уловив их мгновенно посерьезневший тон.
— Я бы на вашим месте, магистр, не затевал долгоиграющих дел в ближайшие полгода, — голос Герольда был ровным и тихим. — И вообще, был бы готов в любой момент покинуть Пентос.
— Даже так?! — охнул Иллирио. — Да кому я нужен, — попытался он нервно улыбнуться.
— Многие в Вестеросе в курсе вашей давней дружбы с королевой. А он любит отыграться на невинных или хотя бы непричастных.
— Магистр, я бы прислушалась, — искренне посоветовала ему Дени.
Взгляд Иллирио моментально стал цепким, ушла шутливость, погасла благодушная улыбка, он стал собран и внимателен.
— Смотрите на людей вокруг вас, слушайте свое чутье — вы это умели раньше и если скажете, что разучились, то солжете, — Герольд слегка улыбнулся уголком губ. — Заметите за кем-то странность, почувствуете на себе взгляд, которого быть не должно — не ждите, уезжайте вглубь Эссоса, чем дальше, тем лучше.
— Ценное предупреждение, — Иллирио смотрел на Герольда пристально, без улыбки. — Я запомню, сир Дейн.
— Не стоит, — острый взгляд лиловых глаз скользнул по Иллирио. — Дейнерис питает к вам теплые чувства… — он не закончил, усмехнулся только.
— И птицы, магистр, — напомнила она, — смотрите на птиц, увидите что-то странное…
— Спешно паковать сундуки и бежать, я понял, — попытался пошутить Иллирио.
— Бежать удобней налегке, — заметила Дени.
Разговор вернулся в прежнее легкое шутливое русло.
Дени вышла на террасу, вдыхая морскую прохладу, что доносил легкий ветерок, поставила чашу с вином на столик в углу — пить больше не хотелось. За ней вышел Иллирио, тоже с чашей вина в руках, был он в глубокой задумчивости. Герольд оставил их чуть ранее, прикинувшись успешно, что засыпает буквально на ходу, на самом деле ушел, чтобы дать ей поговорить с магистром с глазу на глаз.
— Я не заслуживаю такой заботы, — непривычно серьезно признался он.
— Без вас не было бы меня, магистр, — улыбнулась она ему, хоть и несколько печально. — Все началось с вашего подарка.
— Я и подумать не мог о таком! Это был красивый символичный дар для принцессы Таргариен и только.
— Я знаю и все же вашу роль в моей судьбе трудно переоценить. Не подари вы мне тогда драконьи яйца, кто бы обо мне сейчас помнил? В лучшем случае Дош Кхалин пополнился бы еще одной овдовевшей кхалиси.
— Кто знает, кто знает… — будто бы к самому себе обращаясь, пробормотал он. — А что с тем, с другим? С сыном принца Рейгара?
— Ох, магистр… — тяжело вздохнула Дени и коротко поведала ему все о недавних событиях. — И теперь я будто подвешена в пустоте и неизвестности и даже боги не ведают чем все обернется, — завершила она свой сбивчивый рассказ.
— Дейнерис Таргариен, которую я знаю, всегда находит выход и всегда побеждает, — напомнил ей Иллирио.
— Мне бы ваш оптимизм, магистр!
— Не расставайся со своим рыцарем, королева, — позволил он себе дать ей небольшое наставление.
— Одобряете мой выбор?
— Ум, решительность, бесстрашие, жестокость и красота — опасное сочетание, — поделился он своими наблюдениями. — То, что нужно. Ты выбрала хорошего мужа, дитя, — с лукавой улыбкой подвел он итог своих немудреных рассуждений.
На этой теплой смешливой ноте она с ним распрощалась.
Как оказалось, дворец магистра она помнила превосходно и ноги сами несли ее в нужном направлении и пока она шла, все вспоминала и вспоминала тот год, что они тут прожили с братом, это время могло бы стать чудесным островком спокойствия в их скитаниях, но разум Визериса тогда уже был отравлен безумием и на покой он был не способен.
Герольд к ее удивлению и правда спал, впрочем у нее самой глаза закрывались — после того как она отпустила Дрогона и они проскользнули в город, влившись в какую-то толпу торговцев, они еще полдня гуляли, наслаждаясь возможностью побродить бесцельно по улицам города, в Вестеросе так уже не выйдет ведь, а тут никому до них не было дела.
Стараясь не шуметь, Дени разделась и улеглась. В воронку сна ее затянуло почти мгновенно и во сне языки угасающего пламени жадно лизали остатки недавнего пиршества. В воздухе над растерзанной Королевской гаванью кружились снег и пепел. За спиной Дрогон разворачивает крылья, а впереди ее воины и среди них идет ее смерть. Он не празднует победу, он не приветствует свою королеву, на его лице усталость и тоскливая обреченность. Она не видит его, но знает — он поднимается по ступеням и каждый его шаг сокращает ее жизнь. Он все ближе и ближе к ней. Когда же эти мучительные сны ее оставят?
Дени закрыла глаза. Вот сейчас, он поднимется и она увидит его лицо, увидит в глазах страх, разочарование, потерянность… он встанет за ее спиной и будет слушать, а после примет решение и придет оборвать ее жизнь… слух уловил тонкий грозный перезвон.
Дотракийские колокольчики.
Он шел тем же путем, поднимался по тем же ступеням, навстречу ей — Дрого.
Высокий, статный, красивый — ее непобедимый кхал. Ее солнце и звезды. В его темных глазах светилась свирепая кровожадная радость и гордость — за нее.
Она в удивлении огляделась, понимая, что все исчезли и они стоят тут вдвоем.
— Луна моей жизни, — низкий с хрипотцой голос, она хорошо его помнила. Потеплевший взгляд и легкая ласковая улыбка — только ей одной он так улыбался.
— Дрого! — она сделала порывистый шаг навстречу. — Мое солнце…
— Нет, — остановил он ее, рука потянулась к ней и пальцы слегка приподняли и сразу отпустили черный алмаз у нее на шее. — Больше нет.
Зашумели крылья Дрогона и дракон обрушил поток пламени прямо рядом с ними и Дрого шагнул в беснующиеся огненные вихри, вскинул руку, прощаясь. Он уходил, не обернувшись, он не горел, а будто истаивал, становился бесплотным, растворяясь в огне, что снова и снова изливал Дрогон.
Попрощался — и отпустил.
Дени распахнула глаза. Тихо и темно. Рядом все также спит Герольд, уткнувшись лбом ей в плечо и даже во сне крепко обнимая ее за талию. Она перевернулась на бок и он что-то сонно мурлыкнув, прижал ее еще крепче. Так и не проснулся. Впрочем, она и не хотела его будить, задумчиво перебирала светлые пряди волос и почему-то не могла удержать в голове ни единой мысли. Так она и уснула снова, на этот раз без всяких снов.
Иллирио как никто умел принимать гостей — самых разных, он всегда точно понимал какого гостя следует беспрестанно развлекать, какому безбожно льстить, с каким быть прямым и честным, а какого лучше лишний раз не беспокоить. Они точно относились к последней категории и понятливый магистр свое общество не навязывал совершенно, довольствуясь тем, что они неизменно составляли ему компанию за ужином. Герольд почти мгновенно рассмотрел в Иллирио то, что скрывалось за устоявшимся уже обликом почтенного магистра, отголоски прошлого и после прямого вопроса в лоб, когда магистр в последний раз держал в руках клинок, Иллирио с удовольствием травил байки о своей неспокойной и опасной юности. Еще расспрашивал о Вестеросе, делился новостями Эссоса, рассказал о мучениях Даарио в Заливе Драконов и о том, что потихоньку налаживает торговлю с Наатом. Не обошлось и без имен общих знакомых — Варис и Тирион.
— Подлые предатели! — ярился магистр. — Надо было подлить им отравы, но кто же знал?! Этот Ланнистер казался таким разумным, производил впечатление человека достойного.
— Вы с Варисом ведь были заодно, не так ли? — сощурил глаза Герольд.
— До определенного момента — да, — не стал отрицать магистр. — И оба решили, что Тирион Ланнистер может быть полезен — роковая ошибка. Впрочем, полагаю, сам Варис даже сейчас со мной бы не согласился.
— Разошлись во мнениях с давним другом? — о взгляд Герольда можно было порезаться.
— Именно, сир Дейн, — Иллирио был спокоен под этим режущим взглядом. — Разошлись и самым кардинальным образом. Я, вопреки сложившемуся обо мне мнению, убежден, что главное в любой игре — вовремя остановиться. Что есть вещи не подлежащие контролю. И уж точно не считал разумной и правильной ту интригу, что они затеяли, жаль лишь, что узнал о их замыслах слишком поздно. И я оказался прав и потому сижу тут с вами и нашей прекрасной королевой за вкусным ужином и приятной беседой, а Варис мертв и его даже черви не жрут, даже праха не осталось, а скоро и слабые воспоминания о нем угаснут.
— Но Тирион жив и превосходно себя чувствует, — включилась в разговор Дени.
— И даже носит брошь десницы. Да, он изворотлив, этот карлик, столько раз избегать заслуженной смерти! — недобро хохотнул Иллирио. — Однако все в жизни имеет свойство заканчиваться, вот у меня вино закончилось, — магистр с притворной грустью посмотрел на дно своей опустевшей чаши. — Сир Дейн, не сочтите за труд, дотянитесь до того кувшинчика с янтарным летнийским, — кивнул благодарно, отпил из вновь наполненной чаши и продолжил свою мысль: — А бывает так, что заканчивается везение, а везение это вам не вино, его не нальешь заново и вот думается мне, что чаша Тириона Ланнистера опустела.
— Думаете, он бы оценил вашу аналогию, магистр? — ей была приятна эта беседа и более всего ее непринужденный тон.
— Почему нет? — пожал тот плечами. — Он любит вино.
— Любил, — поправил его Герольд. — Говорят, что вина королевский десница больше не пьет совсем.
— Это он напрасно, — неодобрительно покачал головой Иллирио. — Чаша доброго вина может скрасить самый нерадостный день, а у Тириона сейчас, полагаю, все дни нерадостны.
— Боги! Да как вы это пьете?! — Герольд с громким стуком отставил подальше чашу летнийского, расплескав янтарные капли. — Это же чистый сироп!
В его руках сверкнул кинжал и разрубленный пополам лимон сразу раскатил свой тонкий свежий аромат, который стал еще ярче, когда унизанная кольцами рука Герольда сильно сжала половинку над чашей воды, выжимая сок.
Ответом ему был довольный раскатистый смех Иллирио.
— У вас, дорнийцев, вкус в винах своеобразный, вот, помнится, свели меня дела с одним вашим лордом… как же его? Запамятовал…
Разговор непринужденно перешел на вино, после на наатийский шелк, а после внезапно вообще на бабочек, стрекоз и каких-то разноцветных жуков, которых собирала одна волантийская дама и по словам Иллирио голова была отдать целое состояние за редкий экземпляр в коллекцию.
Да, пребывание в гостях у Иллирио было как мягкий обволакивающий сон, было так хорошо и спокойно, что не хотелось просыпаться. Не было никаких важных и срочных дел, никто не приходил с вопросами, не требовал немедленного участия в чем-то, не нужно было ничего решать. Можно было поздно ложиться, засыпать и вовсе ближе к рассвету, а просыпаться к полудню. Можно было уходить на долгие прогулки по городу и выезжать за город, встречая там абсолютно счастливого Дрогона — ему тоже нравился Эссос.
В одну из таких бесцельных прогулок по городу взгляд ее скользнул по прилавку торговца всякими безделушками и Дени остановилась, зачарованно рассматривая цветные браслеты. Рука сама собой потянулась и погладила круглые бусины — всего лишь дешевые стекляшки, но как же они когда-то ей понравились! Неудивительно для девочки девяти лет. До слез хотелось хотя бы один такой себе! Только в те времена у них с Визерисом и на еду-то денег не всегда хватало, да и не осмелилась бы она попросить, характер брата уже начал портиться, не выдерживая бесконечных лишений, страха и постоянной необходимости убегать.
— Зачем тебе эти безделушки? — удивленный голос Герольда вырвал ее из воспоминаний.
— Это не для меня, — улыбнулась она печально, смаргивая набежавшие слезы. — Это для одной маленькой девочки… мне хочется верить, что от нее осталось еще хоть что-то.
Беспечная улыбка на его губах медленно угасала.
И вот теперь она сидела на вилле Иллирио и перебирала свои сокровища, браслетов было так много, что обе ее руки были бы унизаны от запястий до локтей и еще бы осталось.
— Не спрашивайте, магистр, — уловила она краем уха ответ Герольда на изумленный взгляд Иллирио.
— Да что тут спрашивать и так все ясно, — вздохнул магистр.
Дальше Дени их не слушала, она выбрала наконец один браслет с фиолетовыми и золотистыми бусинами, надела на руку, полюбовалась и потянулась за вторым — ярко-синим. Улыбнулась. Когда-то она сказала, что все ее желания сбываются — так оно и оказалось. Пожалуй, будет нелишним вспомнить чего она там успела нажелать за всю свою жизнь.
***
Как бы ни было прекрасно в гостях у Иллирио, все же настал момент, когда откладывать возвращение было уже невозможно. Никто из них не был любителем долгих прощаний, так что на рассвете двенадцатого дня она крепко обняла магистра и спустя мгновение отпустила, Иллирио, вняв ее настойчивой просьбе, обошелся без даров, напомнил лишь, что дом его всегда открыт для нее, шепнул что-то на прощание Герольду и удовлетворенно кивнул, получив в ответ утвердительный смешок. И вот уже они пронеслись по улицам просыпающегося Пентоса, оставили лошадей стражникам у ворот, которые должны были после вернуть их магистру и вышли за стены города. Спустя еще четверть часа Дрогон уже уносил их в сторону Вестероса.
Дени подняла дракона высоко, за пелену густых облаков и откинулась назад, на плечо Герольду.
— Только не засыпай, — шепнул он ей, сплетая теснее руки вокруг нее, — потому что я не знаю куда нас может унести этот дракон в таком случае, а меня он точно не послушает.
Дени повернулась к нему и всмотрелась в глаза, здесь, под лучами чистого солнечного света, они стали ярче и светлее, густая лиловая тьма его взгляда будто рассеялась и стали видны отчетливые оттенки фиалкового. Безотчетно они потянулись друг к другу, губы соприкоснулись, раскрылись и сразу слились в глубоком поцелуе, сердце заколотилось, раскатывая первую горячую волну по телу, его рука уверенно легла на ее затылок, под волосы, притягивая еще ближе. Неизвестно чем бы все закончилось, если бы не прервал их недовольный рокот Дрогона и чувствительный резкий рывок дракона вниз — совсем легкий. Они тут же отпрянули друг от друга, Герольд смеялся, прижимая ее к себе, пока она выравнивала дракона, а Дени думала, что наверное вот за такие фокусы и не любит Дрогон, когда она берет с собой Герольда, но отказаться от поцелуев с ним в небе была все равно не готова.
Солнце было еще высоко, когда они пересекли Узкое море и чуть подумав, она направила дракона в сторону от Драконьего Камня, делая широкую петлю мимо Дрифтмарка, над проливом Глотки к Черноводному заливу, она это сделала просто так, чтобы побыть еще немного в небе, но Дрогон снизился и взгляд ее выхватил корабль с вытканным на парусе лютоволком Старков. Сумасшедшая мысль мгновенно созрела в ее голове и не давая себе времени передумать, она решительно направила дракона вниз, бросив Герольду через плечо:
— Держись крепче!
— Что ты задумала? — выдохнул он, удобнее перехватывая ее за талию и коротко рассмеялся, сам обо всем догадавшись.
— Давай ты, — она обернулась и увидела в его глазах лишь искры нездорового веселья — отражение ее собственных эмоций.
— С ума сошла?! Он меня не послушает!
— Давай! — настаивала она. — Ты же знаешь как надо!
Дрогон стремительно снижался, их уже заметили, уже прорезался снизу чей-то крик «дракон!», времени на раздумья не было, или он сделает или…
— Дракарис! — у него вышло очень жестко и уверенно, как резкий внезапный удар хлыстом.
Стена огня обрушилась из драконьей пасти и вышла такой жаркой и мощной, что не только парус, а весь несчастный корабль утонул в пламени.
Дени сразу дернула дракона вверх и уже сквозь свист ветра в ушах различила крики боли и отчаяния с пылающего корабля.
На Драконьем Камне они буквально скатились с дракона, хохоча, как дети после удачной шалости. Дени гладила морду Дрогона и тот чуть ли не мурчал, улавливая ее игривое веселье. Золотистые глаза моргнули, дракон вскинул голову и вдруг, чуть подумав, легонько толкнул Герольда носом, как бы говоря, что ладно уж, так и быть, с тобой весело. Дени взяла его за руку, накрыла своей и прижала открытой ладонью к морде дракона и смотрела с улыбкой, как он закрыл глаза, полностью погружаясь в ощущения и как Дрогон тоже прикрыл глаза, прислушиваясь. Дени же вспоминала, как в Дорне она просто поставила Герольда перед драконом и отошла в сторону, с замиранием сердца наблюдая как Дрогон втягивает воздух рядом с ним, как внимательно смотрит и как тлеет пламя внутри приоткрытой пасти, Герольд тогда стоял спокойно, вскинув голову и не отводя взгляд. Дрогон тихо щелкнул пастью, фыркнул и отвернулся. Опасности не почуял, но и любовью не воспылал, скорее смирился с фактом присутствия. Сейчас же давал себя гладить и руки Герольда медленно скользили по блестящей черной чешуе.
— Ты чудо, — тихо нашептывал он, — ты настоящее живое чудо. Ты знаешь об этом, да?
Дрогон безусловно знал, он зажмурил глаза и снова толкнул Герольда мордой. Они еще какое-то время гладили дракона, переговариваясь тихо, что о выходке над Черноводным никому ни слова и особенно Квентину, иначе он просто под замок их обоих посадит, устав от вечного их безрассудства.
— И я не смогу его за это осуждать, — признавала Дени со смехом.
— И Аллерасу не проболтайся, очень тебя прошу, — напомнил Герольд. — Он же в могилу сведет своим занудством. О, смотри! — он кивнул в сторону замка. — Уже бегут!
— Так и знала, что уже с порога вцепятся с чем-нибудь неотложным, — закатила она глаза.
— Дени, что-то не так, — он мгновенно стал серьезен.
От замка к ним бежала Лира, на ней, вопреки привычным платьям, были простые черные штаны, заправленные в высокие сапоги, белая рубашка, расстегнутый короткий камзол и никаких украшений. Волосы растрепаны. Лицо обеспокоенное и сосредоточенное.
— Наконец-то! — выдохнула она с некоторым облегчением и вдруг схватила их с Герольдом за руки, оттаскивая влево, в тень одной из скал. — Нет, ничего не случилось, все целы и оттуда, — выразительный жест в сторону столицы, — ничего. Тут другое. Я подумала, что лучше заранее вам рассказать.
Но рассказать Лира ничего не успела, потому что за их спинами резко взревел Дрогон, вскидывая голову и не успел никто ничего подумать, как сверху раздался ответный рев и шум крыльев. Рейгаль. Он быстро снижался, устремляясь к брату, приземлился совсем рядом и сразу подался вперед, пророкотал что-то печально и как будто немного виновато, Дрогон мягко прикрыл крылом его, еще и хвостом обвил и Рейгаль затих, словно наконец-то почувствовал себя дома.
— Лира, — позвал Герольд, отвлекая ее от созерцания примирившихся драконов. — Ты об этом сказать хотела?
— Не только, — очнулась та, тряхнула головой, будто прогоняя морок.
— Эйгон? — Дени с грустью отметила, как ровно и безжизненно прозвучал ее голос. Куда только делось все недавнее веселье?
— Вернулся два дня назад, — подтвердила Лира и судя по всему прекрасная дева возвращению этому была совсем не рада. — И он в бешенстве.
Герольд вдруг прихватил ее за подбородок крепко, не давая вывернуться и убрал с лица спутанные медовые локоны, всмотрелся внимательно.
— Ты много плакала за эти два дня, не так ли? Эйгон?
— Лира?! — тут же вскинулась Дени, тоже отмечая покрасневшие глаза, с тонкими алыми прожилками полопавшихся сосудов, искусанные сухие губы и нездоровую бледность своей фаворитки.
— Пришлось поплакать, да, — Лира нервно вздрогнула, плавно высвобождаясь из хватки Герольда. — Нет, ничего такого, — поспешила успокоить. — Он ничего не сделал мне, всего лишь долгий неприятный разговор. И я сказала, что не знаю где вы, — с вызовом сообщила она и губы дрогнули в неровной улыбке, — а все остальные и правда не знали.
— Ты все сделала правильно, — она обняла Лиру и та судорожно выдохнула, всхлипнула и разревелась вдруг, словно дитя.
Унять этот поток слез Дени не пыталась даже, молча обнимала свою любимицу, давая ей выплакаться и вылить вместе со слезами все страхи и все дикое напряжение последних дней. Лира сама понемногу успокоилась и Дени, стирая с ее лица слезы, спросила:
— Хочешь, отправлю тебя к Мейро пораньше?
— Нет, — отрицательно качнула головой Лира, — не стоит. Все хорошо уже, переволновалась просто, — она отбросила волосы за спину и улыбнулась наконец по-настоящему.
— Так и будем тут стоять? Пойдемте уже, — позвал их Герольд, возвращаясь к своей привычной насмешливой интонации.
— Да, пойдемте, — улыбнулась Дени. — Не съест же он нас.
— А вот Квентин вполне может, — рассмеялся Герольд.
— Принц Мартелл по потолку уже бегает от переживаний, — тут же доложила Лира, — так что приготовьтесь.
По пути к замку дева и рыцарь привычно перекидывались беззлобными колкостями, но Дени их не слушала почти, ей стало на удивление спокойно, ведь что бы там ни было — она не одна.
Она обернулась, бросая взгляд на Дрогона и Рейгаля. Ее грозные пламенные детки. Порычали, пошипели, поплевались огнем и примирились — у драконов все просто, вот бы и у их всадников было так. Но люди — не драконы, а значит просто не будет.
Тяжелые высокие двери прогрохотали, закрываясь, отрезая их от сияющего солнечного дня и они ступили в гулкий полумрак притихшего замка.
Отредактировано Без_паники Я_Фея (2026-02-23 20:24:26)